Я всегда знала, что лоскутное шитье-это не мое. Печворк я не люблю, в смысле процесса изготовления. Я недостаточно аккуратно крою и шью. Но страсть к хомячеству, переработке, утилизации и сентиментальность меня погубят. Этим самым печворком. В понедельник мы отыскали тканевый магазин. Насмотревшись на прекрасное, я вытащила привезенные с собой тряпочки и начала собирать из них то, для чего они и были привезены- лоскутное покрывало в гостевую спальню. Дальше было три увлекателтеы дня про порезать 300 деталек, сшить 300 деталек, отпарить 300 деталек, обнаружить, что они не стыкуются друг с другом. Состыковать. Понять, что не хватает длины-ширины. Исправить. Найти еще косяки, убиться, попсиховать, доделать. Получить ностальгическое покрывалко. А из остатков осиатков сшить фартук. Фотографии будут потом, когда окончательно все, а пока картинка про ежа и лоскутки
Мое стремление вить гнезда пробудило это же стремление у Рэми. Следует заметить, что оно, стремление, не так уж глубоко и дремало. Поэтому сначала мы сняли ковровое покрытие в спальне (пылесборник полувековой давности) и отыскали деревянный пол, а параллельно запустили процесс лакирования пола в коридоре. Процесс очень хитрый и подробно про него будет писать Рэми, когда все закончится, я собственно не об этом. Поднимаюсь я сегодня утром из кухни в спальню, а по пути вижу прекрасное: Рэми лежит на полу кабинета и созерцает уже залакированную часть пола. Медитирует.
Тут совсем весна (цветут вишни, магнолия, нарциссы, крокусы), но мне, суровому уральскому жителю, она незаметна. Нет её явных признаков: серых, пористых сугробов, капели, ручейков, сырого запаха, нет ощущения, что город и люди скидывают с себя зимнюю тяжесть. Это в общем и понятно, здесь и зима совсем другая, по нашим меркам она и не наступает толком, а значит, и пробуждаться не от чего.
Зато наконец вылезло солнце, кончился дождь и можно гулять и исследовать город, склеивать его куски. Последняя картинка будет архитекторская, про домики. Есть книга " одноэтажная Америка", а про Британию можно сказать, что она двухэтажная. Потому что почти все жилые кварталы состоят из длинных двухэтажных (иногда трех) домиков, приклееных друг к другу.
Мое стремление вить гнезда пробудило это же стремление у Рэми. Следует заметить, что оно, стремление, не так уж глубоко и дремало. Поэтому сначала мы сняли ковровое покрытие в спальне (пылесборник полувековой давности) и отыскали деревянный пол, а параллельно запустили процесс лакирования пола в коридоре. Процесс очень хитрый и подробно про него будет писать Рэми, когда все закончится, я собственно не об этом. Поднимаюсь я сегодня утром из кухни в спальню, а по пути вижу прекрасное: Рэми лежит на полу кабинета и созерцает уже залакированную часть пола. Медитирует.
Тут совсем весна (цветут вишни, магнолия, нарциссы, крокусы), но мне, суровому уральскому жителю, она незаметна. Нет её явных признаков: серых, пористых сугробов, капели, ручейков, сырого запаха, нет ощущения, что город и люди скидывают с себя зимнюю тяжесть. Это в общем и понятно, здесь и зима совсем другая, по нашим меркам она и не наступает толком, а значит, и пробуждаться не от чего.
Зато наконец вылезло солнце, кончился дождь и можно гулять и исследовать город, склеивать его куски. Последняя картинка будет архитекторская, про домики. Есть книга " одноэтажная Америка", а про Британию можно сказать, что она двухэтажная. Потому что почти все жилые кварталы состоят из длинных двухэтажных (иногда трех) домиков, приклееных друг к другу.
